Дарья Урбан – о том, как беларусская молодёжь живёт сегодняшним днём и с тревогой думает о будущем.
Молодёжь – это совершенно уникальная группа людей с размытыми возрастными границами, неустойчивой системой взглядов на мир и очень высокой чувствительностью к среде, в которой она существует.
Чаще всего мы слышим слово “молодёжь” где-то между “ох уж эта” или “уже не та”, ну или встречаем его в официальных речах на государственных праздниках или в цитатах на сайте президента Беларуси вот в такой, например, формулировке: “Мотивированная, образованная, активная молодежь – это, по сути, стратегический ресурс развития любой страны. Ведь от того, какую смену мы воспитаем, насколько подготовим к самостоятельной жизни, зависит будущее государства, прогресс или деградация общества”.
Даже из этих как повседневных, так и конъюнктурных высказываний мы можем сделать вывод, что молодёжь – это объект интереса совершенно разных акторов – от государства, до медиа и бизнеса. Причём интерес этот сложно назвать нейтральным.
Причина тому довольно простая. Самая важная особенность этой социальной группы – это не демографические характеристики (хотя и их мы, безусловно, учитываем – обычно возрастные рамки этой группы – от 16-18 до 30-32 лет), а своего рода переходный статус этих людей. К молодёжи мы относим тех, кто находится в процессе смены своих социальных ролей и перехода к уже более устойчивой модели жизни, а конкретно – в процессе перехода от получения образования к построению карьеры, от жизни в родительской семье к построению собственной и, что особенно важно, в формировании целостной картины мира, жизненных стратегий и политических взглядов. Именно поэтому вокруг неё возникает такое количество попыток интерпретации, объяснения и, в конечном счёте, направленного влияния.
Если на молодёжь так активно пытаются влиять и если она сама настолько чувствительна к контексту, то какой она в итоге становится в реальности, а не в риторике? Чтобы ответить на этот вопрос, мы провели исследование и попробовали посмотреть на ситуацию через повседневный опыт самих молодых людей. Нас интересовало, как они воспринимают свою жизнь, чего ожидают от будущего, какие решения считают возможными и как в целом адаптируются к текущей достаточно напряжённой после 2020 года среде.
Общее состояние. Адаптация или апатия?
Первое наблюдение исследования: молодые люди в Беларуси чувствуют свою ограниченную субъектность. С одной стороны, их возможности влиять на внешнюю среду воспринимаются как ограниченные. С другой – это не приводит ни к отказу от планирования, ни к полной пассивности. Люди продолжают искать способы двигаться дальше, просто делают это иначе, чем в более стабильных условиях и фокусируются не на глобальных, а на локальных целях и решениях.
Это состояние легко неправильно интерпретировать. Со стороны оно может выглядеть как апатия или уход от участия, но данные показывают, что речь идёт скорее о перестройке поведения. Молодые люди меняют формы своего присутствия в общественной жизни, находя компромиссы между безопасностью и участием.
Это особенно заметно в гражданской активности. Интерес к участию в общественной жизни сохраняется, но оно всё чаще смещается в более безопасные и локальные форматы. Люди готовы включаться в инициативы, если они понятны, дают конкретный результат и не требуют высокой степени публичности. В таких условиях активность становится менее заметной, но не менее значимой. Она просто перестаёт быть институциональной и всё чаще принимает горизонтальные и практико-ориентированные формы.
Например, в исследовании видно, что участие в благотворительности, помощи людям или других “полезных проектах” – то есть в тех практиках, где результат можно буквально увидеть – чаще совпадает с заявленным интересом. Там, где действие не связано с риском и не требует публичной позиции, барьер участия почти исчезает.
Ценности
Ценностные ориентации беларусской молодёжи не складываются в радикальные крайние позиции, а скорее показывают, что люди одновременно ищут стабильности и при этом свободы и самостоятельности. Когда речь заходит о будущем страны, эта гибкость становится ещё более заметной. Поддержка изменений может сочетаться с запросом на порядок, а ориентация на свободу – с ожиданием сильных институтов. Аналогичная ситуация наблюдается и в геополитических ориентациях, где отсутствует чёткое разделение на условно “западные” и “пророссийские” ценности и допускается сочетание разных векторов.
Такое восприятие скорее связано с прагматикой, чем с неопределённостью. В условиях нестабильной среды жёсткая фиксация ограничивает пространство возможностей, но зато гибкость позволяет его сохранить. Поэтому ценности здесь выступают скорее как набор ориентиров, которые можно соотносить с меняющейся реальностью, а не окончательный выбор.
Эмиграционные настроения
Для многих молодых людей переезд остаётся возможным вариантом, но не обязательным решением. Лишь относительно небольшая доля прямо планирует уехать, но почти половина допускает такую возможность, если ситуация в стране ухудшится. То есть эмиграция становится для людей активным планом Б.
Причины для переезда при этом в основном довольно приземлённые. Чаще всего речь идёт о доходах, карьерных возможностях и ощущении, что усилия в другой среде могут давать более предсказуемый результат. Политические факторы в этом уравнении тоже важны, но не играют ключевой роли. Это ещё раз показывает, что решение об эмиграции чаще связано с общей оценкой возможностей для реализации своих жизненных стратегий внутри страны.
Не последнюю роль в принятии окончательного решения влияют различные удерживающие факторы. На первых местах среди них факторы окружения – семья, близкие и привычная среда. Пока сохраняется ощущение, что внутри страны можно строить жизнь и видеть результат своих усилий, эмиграция откладывается. Но как только эта связь начинает ослабевать, альтернативные сценарии воспринимаются всё более реалистично и переходят из теоретической возможности в практический вариант.
Что всё это значит
Беларусская молодёжь не стала пассивной или отстранённой, а просто изменила способ взаимодействия с реальностью. Вместо попыток влиять на систему напрямую она всё чаще выстраивает собственные жизненные стратегии внутри неё, принимая эти условия игры. Это делает молодёжь менее заметной в публичном поле, но не менее активной в повседневной жизни.
Однако ключевые решения больше не принимаются заранее. Планы, ценности, и даже решения об эмиграции, остаются открытыми и пересматриваются по мере изменения условий. Молодёжь не фиксируется на одной траектории, а держит в голове несколько возможных сценариев одновременно.
Получается, что будущее их в значительной степени зависит от самой среды. Если она позволяет видеть результат усилий и даёт ощущение роста, молодые люди готовы оставаться и развиваться внутри страны. Если нет, их поведение не станет более радикальным, а просто станет ещё более осторожным, и альтернативные сценарии будут восприниматься как всё более вероятные.
