«Беларусь 2030» — это совместный проект «Банка Идей» и «Еврорадио», в рамках которого эксперты рассказывают, где мы оказались на рубеже 2025-2026 годов и что нас ждет дальше. Десять инсайтов от десяти белорусских экспертов помогут лучше понять, какие ключевые вызовы стоят перед Беларусью в кратко- и среднесрочной перспективе.
Во второй части мы публикуем цитаты из разговоров с Екатериной Дейкало, Львом Львовским, Геннадием Коршуновым, Филиппом Бикановым и Натальей Искорцевой.
Все выпуски программы «Беларусь 2030» доступны на YouTube.
За всё в ответе
Ответственность за репрессии неизбежна. Екатерина Дейкало о том, как это будет
У того, что происходило с беларусами после 2020 года, будет много последствий, в том числе — юридических. И будут те, кто понесет за это ответственность, пусть и не в кратко- и среднесрочной перспективе, говорит юристка-международница Екатерина Дейкало.
«Вопрос — кто будет привлечен к ответственности, и насколько эффективно будет организован этот процесс. Это будет зависеть от очень многих факторов, и полноценно сможет произойти только после демократического транзита. Что будет влиять? В частности насколько к моменту демократического транзита (а он когда-то придёт) у Запада будет интерес к участию в этом процессе», — рассказывает Екатерина Дейкало.
При этом привлечение к ответственности в такой ситуации, как у нас, требует денег, особенно если мы хотим хотя бы гибридный трибунал, когда половина судей — международных, половина — национальных.
«Если мы хотим вынести процессы привлечения к ответственности на международный уровень, очень важна будет политическая воля», — продолжает экспертка. «Второй важный фактор, от которого будет зависеть восстановление справедливости, — будет ли это одним из приоритетов у нового демократического правительства. У первого, которое выберут на первых свободных выборах. У них вполне могут оказаться другие приоритеты, вроде налаживания экономических связей, например, с новой демократической Россией».
Так что многое будет зависеть от выбора людей, которые будут жить в Беларуси. Екатерина Дейкало уверена, что вопрос ответственности за репрессии должен будет появиться в программе любого политика, который будет идти на первые свободные выборы, сколько бы ни прошло времени. «Если нет в его предвыборной программе конкретных шагов в этом направлении, эту программу надо выбросить в мусорку и этого политика как политика — вместе с ней».
При этом если формата свободных выборов в Беларуси не будет, то с большой вероятностью финал окажется таким же, как у сталинских репрессий: реабилитация пострадавших — и всё.
В ожидании нового контракта
Лев Львовский: Решение об увеличении пенсионного возраста уже на столе. Женщинам придется работать дольше
Демографическая проблема уже сейчас подталкивает власти к принятию непопулярных решений. В Беларуси в ближайшее время придется увеличить пенсионный возраст. С большой вероятностью речь пойдет о том, что возраст выхода на пенсию женщин сравняют с мужским — 63 года. И до 2030 года это ситуацию спасёт, рассказывает академический директор Beroc Лев Львовский.
Сейчас женщины выходят на пенсию в 58 лет. С 2013 года в Фонде соцзащиты населения — дефицит, отчислений работающих на выплаты пенсий не хватает. Разрыв покрывают за счет бюджета. При этом население Беларуси давно перестало расти. Рождаемость стала ниже уровня простого воспроизводства ещё в девяностые.
«Сейчас у нас примерно четыре пенсионера на десять людей трудоспособного возраста. К 2050 году эта цифра вырастет более чем в полтора раза. К 2080 году будет девять пенсионеров на десять людей трудоспособного возраста. В этой ситуации надо либо больше брать с работающих, либо меньше давать пенсионерам. Либо увеличить число работающих, что особенно сложно», — отмечает Львовский.
Очевидно, что нужно переходить на смешанную пенсионную систему, когда рядом с распределительной появляется накопительная часть. В идеале переход надо было делать еще в девяностые. «Проводить эту реформу в 2080 году мы уже не сможем. В восьмидесятые мы будем как в топку поезда бросать деньги — на выплату пенсий. Надо будет 10% ВВП каждый год отдавать на дефицит ФСЗН», — предупреждает академический директор Beroc.
И тут два варианта: собирать больше налогов (хотя у беларусов и так большие отчисления в ФСЗН) или платить более низкие пенсии. Но и сейчас пенсии в Беларуси не дотягивают до 40% от средней зарплаты по стране, её снижение — рост нищеты. «У нас пенсия — главная мера по борьбе с нищетой. Если убрать пенсии, значимая часть населения будет официально нищей», — предупреждает Львовский.
Так что Беларуси надо больше людей трудоспособного возраста. Это могут быть мигранты, белорусы-«возвращенцы» и привлечение к труду тех, кто по разным причинам в экономике не задействован или задействован слабо. И конечно, это не «тунеядцы», про которых сейчас много говорят власти. Их надо принуждать к труду, что абсолютно неэффективно.
Генадзь Коршунаў: Улада атрымала траўму, народ — досвед героя, які пакуль не перамог
Беларуская дзяржава сваім народам, грамадствам адчуваецца як пагроза. А значная частка насельніцтва ўспрымае рэжым як акупацыйны. Тое, што адбылося пасля 2020 года, трэба падзяляць як мінімум на два этапы. Гэта 2020-2021 гады і 2022 год і далей. Ёсць адчуванне, што зараз будзе пачынацца расцягнуты пераход да новага этапу, распавядае сацыёлаг Генадзь Коршунаў.
«2020–2021 гады — час рэвалюцыі. Хай не ў паліталагічным сэнсе, але гэта была рэвалюцыя, якая змяніла асэнсаванне беларускага грамадства. Адбылося нарастанне суб’ектнасці. Людзі асэнсавалі сябе не ахвярамі, не пасіўнымі аб’ектамі улады. Людзі асэнсавалі сябе як тых, хто можа агучваць свае патрабаванні і іх адстойваць».
«Ужо ў 2020–2021 гадах нас шарахнула рэпрэсіямі», — працягвае даследчык. «Потым яны выйшлі на ўзровень сістэмнай контррэвалюцыі. 2022 год — пачатак вайны, апошні яркі выбух пратэсту, пасля якога контррэвалюцыя стала ўжо больш падобная на акупацыю. І ў каштоўнасным сэнсе адбыўся вельмі моцны адкат».
У 2025 годзе ўплыў вайсковага чынніка, чакання эканамічнага і ваеннага апакаліпсісу пачынае прытухаць. На першае месца выходзяць усім вядомыя эканамічныя праблемы і праблемы бяспекі.
«У 2024 годзе даследаванне высветліла: амаль палова беларусаў кажа, што ім вельмі няспакойна, але не на вуліцы, а няспакойна ад нашай дзяржавы. Дзяржава сваім грамадствам адчуваецца як пагроза. І гэта нонсэнс. У пэўным сэнсе можна казаць, што рэжым успрымаецца часткай грамадства як акупацыйны», — распавядае Коршунаў.
Разважаючы аб тым, ці атрымаў народ Беларусі ў 2020 годзе траўму, і ці здолее ён ачуняць, Генадзь Коршунаў адзначае, што наш досвед «можа стаць траўмай, калі мы будзем хадзіць і ўсім казаць, якія мы бедныя, якія мы ахвяры, як мы пацярпелі». «Але гэта не адзінае выйсце. Калі мы атрымалі калектыўны траўматычны досвед, мы можам на яго базе вырасці. Мы можам яго перапрацаваць і стаць мацней. І мы вытрымалі. Беларусы хутчэй адчуваюць сябе героямі: нацыяй-героем які пакуль не перамог».
Меньше плюшек, больше лояльности и прорежимная молодежь. Филипп Биканов о том, что будет с социальным контрактом
Социальный контракт беларусов долгое время оставался нехитрым, но вполне понятным для многих. И чарка, и шкварка, и стабильность. Но в какой-то момент ситуация поменялась. И, судя по событиям 2020 года, с новым социальным контрактом не сложилось, хотя Лукашенко пытался его предложить, говорит социолог Филипп Биканов.
В Беларуси и ранее были репрессии, борьба с политическими оппонентами. При этом государство оставалось политически стабильным, не было попыток переворотов. Социальный контракт работал.
Биканов уверен, что взрыв 2020 года произошёл во многом из-за того, что часть этих обязательств во время COVID была нарушена. «И особенно — уважение со стороны государства. И те люди, которые раньше выбирали стратегию ухода (а это хорошая стратегия с точки зрения жизни в авторитарном обществе) и даже лояльности, решились на проявление протеста».
После 2020 года пространство для ухода стало совсем иным: проявляй лояльность или выметайся по-настоящему, за пределы государства. Сейчас пространства для голоса в стране нет. При этом, судя по опросам, социальная напряженность в стране падает.
Особо эксперт отмечает подозрительную лояльность властям молодежи в возрасте 18-24 года. «Они чаще занимают прорежимную, пророссийскую позицию, они реже смотрят какие-то медиа, обращает внимание Биканов.
В Беларуси нет войны, есть доступная медицина, образование, рост доходов населения, Индекс социального оптимизма растёт с 2022 года, подскочило доверие к власти. «Потребовалось только, чтобы началась огромная война в Европе, чтобы доверие к Лукашенко снова начало расти», — констатирует социолог.
И деваться многим некуда. «Около половины белорусов работает в госсекторе, сидит на краткосрочных контрактах. Их могут с волчьим билетом уволить из отрасли. Учитывая сокращение возможностей экономики, социальный контракт будет становиться гораздо менее выгодным для белорусов. А требовать государство будет то же самое, что и сейчас – лояльность», — резюмирует Филипп Биканов.
Раньше школа была заводом, теперь это армия. Наталья Искорцева о том, как выжить школе и как выжить в школе
В Беларуси среднее образование фактически не оставляет родителям и ученикам выбора. Есть школа, созданная по единому образу и подобию. Ни родители, ни учителя не могут повлиять на то, что там происходит, рассказывает соосновательница школы Stembridge Наталья Искорцева.
«Здесь начинается самое интересное. Не школой единой. То есть, если мы говорим о том, как можно повлиять на школы, ответ — никак. Но школа в Беларуси не решает всего», — аргументирует экспертка.
Школа не занимается развитием, не занимается образованием в полноценном смысле. Есть образование для того, чтобы знать. Эту потребность школа закрывает. Есть образование, чтобы делать. С этой задачей школа справляется частично. Но еще школа должна учить, как жить вместе и как взаимодействовать в обществе, чтобы понимать, кто ты в этом обществе и что это вообще за общество. Этого компонента школа даже не касается, считает Искорцева.
«И есть ещё один уровень — это учить, чтобы быть. Это про рефлексивность, про самоопределение, профориентацию. Этого вообще нет в школе. Поэтому родители могут фокусироваться на том, чего школа не закрывает. Есть кружки, репетиторы, литература, вместе смотреть фильмы, играть в компьютерные игры. Это может быть тем полем, где можно продолжать давать детям возможность для развития».
Среди ключевых проблем белорусской школы экспертка выделяет четыре.
Номер один — это статус учителя. Статус учителя — равно качество образования. Когда зарплата учителей снижается, а зарплата чиновников повышается, с ростом разрыва всегда падает уровень образования в стране.
Номер два — бюрократизация. Учитель занимается не своим делом, не тем, ради которого он в школе должен находиться, а заполнением бумажек, организацией линеек, сбором макулатуры.
Третья большая проблема — отсутствие разнообразия. Школа видит только один талант — академическую успешность. А кроме академического таланта есть ещё множество других: креативность, аналитические способности, спортивные достижения. В итоге система не позволяет разным детям развиваться в равной степени.
Ещё один нарастающий тренд и проблема — идеологизация и милитаризация. «И тут такой трюк интересный получается. Школу раньше сравнивали с фабрикой или с заводом: от звонка до звонка, конвейер, повторяемость операций. А в последнее время всё больше и больше я вижу аналогий с армией», — говорит Искорцева.
Первую часть инсайтов из эфиров «Беларусь 2030» читайте тут.
