Если бы расхождения между сторонниками и противниками Лукашенко были чисто политическими, разговоры с оппонентами не были бы такими напряженными. Но поляризация гораздо глубже — на уровне базовых ценностей. Поэтому взаимопонимание невозможно без эмпатии: нужно понять, что важно для оппонентов, найти ценности, которые нас всё ещё объединяют, и обращаться к ним в коммуникации. Эта техника называется моральный рефрейминг. Константин Нестерович пишет о том, как она может помогать преодолевать поляризацию в Беларуси.

Как работает моральный рефрейминг

В серии экспериментов Робб Уиллер из Стэнфорда и Мэттью Файнберг из Университета Торонто показали: если переформулировать позицию по конкретному политическому вопросу на языке ценностей оппонента, она становится намного убедительнее.

Например, однополые браки обычно защищают через справедливость: права у всех равные, дискриминация недопустима. В Америке это язык либералов — на консерваторов он почти не действует. Файнберг и Уиллер переписали тот же призыв на языке патриотизма: геи — это такие же американцы, они работают, платят налоги, служат в армии и приносят стране пользу. Результат эксперимента:

• Аргумент про равенство не сдвинул позицию консерваторов по однополым бракам. Разрыв с либералами остался почти тот же, что и после ценностно нейтрального месседжа: 1,6 балла по пятибалльной шкале. 
• Аргумент про патриотизм сократил разрыв до 0,4 балла — почти вчетверо. Консерваторы сдвинулись в умеренное «за».

Почему это работает? Исследователи называют несколько механизмов. Моральные ценности — это ядро идентичности, а не просто мнения. Трудно отбросить аргумент, который опирается на глубокие убеждения человека, даже если они ведут к непривычному выводу. Кроме того, знакомый моральный язык мозг обрабатывает легче: сообщение кажется понятным и «про меня». Наконец, того, кто отсылает к близким ценностям, чаще считают единомышленником, и это повышает доверие.

Какие ценности (не) разделяют сторонники и противники Лукашенко

В Беларуси линия раскола проходит по всем ключевым политическим вопросам: по оценке демократии и экономики, по войне России против Украины, внешней политике, состоянию образования и медицины. 

Но политика — это верхний слой. Данные опроса Chatham House за декабрь 2024 года показывают заметную разницу между лагерями в базовых ценностях.

Противники власти ценят самостоятельность — возможность самому решать, как жить и что делать. И гедонизм — удовольствие от жизни. Сторонники власти ставят выше безопасность — стабильность, порядок, защищенность. И традиции — привычные нормы и обычаи. Это классическая картина: похожий ценностный разрыв социологи фиксируют между «прогрессистскими» и «традиционалистскими» полюсами по всей Европе.

Однако по некоторым наиболее важным ценностям лагеря сходятся. Для обоих лагерей важна доброжелательность: помогать близким, быть честным и надежным для своих, не бросать людей в беде. Рядом с доброжелательностью стоит универсализм: справедливость, равенство, забота о людях и природе в целом. Он важен представителям обоих лагерей, хотя противники власти ценят его чуть сильнее.

Важность заботы о ближнем для беларусов социологи описывали и раньше. Геннадий Коршунов называл это «локальной социальностью». Низовая солидарность начинается с узкого круга семьи, но расходится дальше. Весной 2020 года, когда государство фактически отрицало эпидемию COVID-19, беларусы сами собирали деньги, шили маски и возили врачам обеды. Летом и осенью та же взаимопомощь перетекла в дворовые чаты, фонды солидарности и очереди с передачами в тюрьмы.

Солидарность 2020 года проявляли прежде всего противники власти. Но требование немедленно прекратить насилие против протестующих и расследовать такие случаи разделяло всё общество. То есть доброжелательность — это общий фундамент беларусов даже в условиях поляризации. Для морального рефрейминга это значит, что есть язык, который понимают оба полюса.

Как использовать моральный рефрейминг 

Основная стратегия рефрейминга для Беларуси — это строить сообщения на основе доброжелательности. Такой язык не «свой» и не «чужой», он звучит убедительно для обоих полюсов.

Пример 1. Экономические реформы обычно продают через предпринимательство: конкуренция, возможности, риск. На языке Шварца это ценности достижения и стимуляции. Однако они относительно неважны для беларусов, причём в обоих лагерях. Возможно, именно поэтому идея сделать что-то с убыточными предприятиями часто не отзывается у беларусов. Рефрейминг мог бы перенести идею реформ туда, где ценности обоих лагерей сходятся, — в заботу о близких и будущем детей:

«Реформы нужны, чтобы вашему сыну не пришлось уезжать за нормальной зарплатой в Варшаву или Москву. Чтобы у внуков была работа в родном городе, а у родителей — врач в поликлинике и достойная пенсия».

Пример 2. Освобождение политзаключенных. Демократический лагерь часто говорит о недемократичности и незаконности репрессий. Для сторонников власти это чужой язык. Рефрейминг через доброжелательность помогает сформулировать месседж, с которым сложно спорить:

«В эту минуту тысячи людей сидят в камерах, болеют без лекарств и годами не слышат голосов родных. Нормальные люди чужому страданию не радуются. Как ни крути, это горе — и чем скорее оно закончится, тем лучше для всех. Это просто по-человечески».

Еще одна стратегия — та, что была в оригинальных экспериментах Файнберга и Уиллера: опираться на ценности конкретного сегмента, к которому обращаешься. Это значит, что со сторонниками власти нужно говорить о безопасности. 

Пример 3. Европейскую интеграцию часто подают через свободу передвижения, политические свободы и толерантность. Однако тот, кто больше ценит безопасность, воспринимает это как список потенциальных рисков. Но у евроинтеграции может быть и другая рамка:

«Евросоюз — лучший в регионе гарант безопасности. С 1991 по 2024 год в странах бывшего соцблока, вступивших в ЕС, произошел всего один военный конфликт. В остальных странах  — России, Украине, Азербайджане, Грузии и других — за то же время зафиксировано больше двадцати войн разных масштабов. Объединённая Европа умеет делать так, чтобы соседи не воевали».

Ни один из примеров «рефреймнутых» месседжей не требует от адресата отказаться от того, что ему дорого. Он лишь связывает конкретное политическое решение с ценностью, которая у человека уже есть.

Чего не стоит ждать от морального рефрейминга

Такая техника коммуникации может помочь медийщикам и политикам быть услышанными на той стороне. Рефрейминг эффективнее привычной отсылки к своим ценностям, потому что лучше убеждает. Еще он более эмпатичный: вместо того чтобы объявить оппонента злым или глупым, вы выясняете, что ему важно.

Однако никакая коммуникация не может устранить причины раскола. За беларусской поляризацией стоит разный жизненный опыт. Противники власти — чаще мужчины с высшим образованием из крупных городов, занятые в частном секторе. Они выигрывают от постиндустриальной экономики и глобализации, а потому ценят открытость новому и самостоятельность. Сторонники власти — чаще женщины из малых и средних городов без высшего образования, работающие в госсекторе. Их положение гораздо более уязвимое. Отсюда и тревога за безопасность, которую они находят в протекционистской политике государства.

Даже идеально сформулированный месседж, не изменит того, что у жительницы райцентра и минского айтишника в чем-то разные интересы. Поэтому заворачивать в общие ценности нужно предложения, которые действительно отвечают жизненным реалиям разных беларусов. Моральный рефрейминг — это вспомогательный инструмент, а не лекарство от поляризации.