Мнение Леси Рудник

В этом материале разбираются ключевые факторы, которые будут задавать траекторию Беларуси в ближайшие годы: от влияния «русского мира», демографического спада, утечки человеческого капитала и внутренней репрессивности режима до связанных с ними экономических, политических и международных возможностей и ресурсов устойчивости, на которые страна всё ещё может опереться.

Ниже — текстовая версия стрима в рамках совместного цикла Банка идей и Еврорадио «Беларусь-2030». В беседе участвуют политологиня, директорка Центра новых идей Леся Рудник (далее — Л.Р.) и журналистка Ольга Лойко (далее — О.Л.). Полная версия стрима ниже.

О.Л. Первый и главный вопрос — война. Что для Беларуси сегодня является угрозой, а что возможностью?

Л.Р. Мы уже давно отошли от идеи, что победа Украины автоматически «расстелит красную дорожку» для Беларуси. Эта риторика была популярна два года назад. Сегодня такая позиция выглядит наивно. Да, политология говорит: самый распространённый сценарий смены режима — именно внутриэлитные сделки и перевороты, а не протесты. Но в белорусском контексте этот вариант выглядит всё менее реалистичным.

Проблема глубже: сегодня не до конца понятно, что считать «победой Украины».  Та классическая победа, которую многие представляли — освобождение всех оккупированных территорий, военное поражение  России — сейчас выглядит малореалистичной. При этом даже в случае более ограниченного варианта победы — компромиссного мира — для Беларуси всё равно могут открываться окна возможностей. Такие окна появляются в моменты кризиса, когда меняется конфигурация сил вокруг страны.

Какие могут появиться «окна возможностей»

О.Л.: Если представить, что Украина выигрывает хотя бы частично, какие возможности это создаёт? 

Л.Р. Первое — экономические. Беларусь сегодня изолирована: нужны коридоры, связи, возвращение специалистов и бизнеса, привлечение новых людей и компаний. Это огромный ресурс.

Второе — политические возможности. Речь не о мгновенной демократии, а о запуске демократических процедур: нормальных выборов, формировании политической сцены, конституционных изменений, быстрореализуемых реформ.

Третье — международные связи. Беларусь потеряла не только торговые площадки, но и субъектность. Нужно будет конвертировать работу демократических сил за рубежом, которые сейчас создают инфраструктуру международных контактов.

Самый реалистичный сценарий – заморозка войны

О.Л.: Если война завершится неопределённой заморозкой — без явного победителя, с частичной оккупацией и давлением на Украину? Что это будет означать для Беларуси?

Л.Р.: Это самый вероятный сценарий. Победы, которую мы раньше представляли, не будет. Но и «идеальная» заморозка в пользу России не гарантирована — украинское общество и элиты умеют держать позицию. Для Беларуси проблема в другом: что будет делать Россия, если результат войны будет считываться как поражение? Исторически пики популярности Путина совпадают с моментами аннексий и войн. Если рейтинг падает — ему нужна новая «победа». Беларусь в этом смысле выглядит самым удобным кандидатом. Я надеюсь, что режим Путина предпочтёт не поглощать Беларусь, а оставить её как формально отдельного, но полностью лояльного актора — ещё одного члена корпорации авторитарных режимов.

Угроза референдума о присоединении

О.Л.: Я боюсь не вторжения, а референдума с «правильным» вопросом и обработкой по российскому ТВ.

Л.Р.: Референдумы в таких условиях редко отражают реальное мнение. Главную роль сыграют манипуляции и фальсификации, а не реальная воля людей. Даже если представить честный вопрос: «Хотите ли вы стать частью России?», — я уверена, поддержка была бы низкой. Белорусы ценят мир — это ключевая часть идентичности. Ассоциация с войной для большинства неприемлема. Да, часть общества под влиянием русского мира и поддаётся на экономические обещания, но реальная поддержка присоединения к России всё равно была бы низкой.

Главная проблема  – демографический кризис

О.Л.: Следующий вызов — демография: падение рождаемости, старение, эмиграция. Можно ли остановить этот процесс?

Л.Р.: Первая важная вещь — демографические проблемы сейчас у всех, даже у богатых стран. Но в Беларуси есть фактор, который можно менять: масштабная эмиграция. Уехали сотни тысяч людей. И часть из них может вернуться. Полагаться только на «идейных» — ошибка. Государству нужны экономические программы возвращения:
налоговые льготы, возможности для бизнеса, инвестиционные проекты, развитие туризма и культурного наследия, улучшение качества образования, программы для приезжающих семей. Важно создать условия, при которых люди скажут: «Беларусь снова может быть домом».

Второй момент — иммиграционная политика. Беларуси придётся привлекать людей из других стран, но делать это не как Россия, которая завозит мигрантов без включения их в общество, а как страны ЕС — через образование, интеграцию, культуру. Если ничего не делать, через 20–30 лет основной проблемой будет не язык и не суверенитет, а то, что белорусов слишком мало, чтобы страна могла развиваться.

Русский мир – системная культурная угроза

О.Л.: Русский мир — ещё один вызов. Насколько он сильный?

Л.Р.: Колоссальный. Это не про язык, это про ценности, культурные коды, нарративы. Белорусская культура вытеснена, молодёжь потребляет только разрешённый контент, который по факту является русским. Отсюда проблемы: отсутствие критического мышления; принятие пропагандистских нарративов; лояльность к российской политике; непонимание ценности свободных выборов и гражданских институтов. Чтобы противостоять этому, необходимо давать ценностную альтернативу, поддерживать культурных и общественных лидеров, развивать инфраструктуру независимого контента.

С изоляцией страны можно работать уже сейчас

Л.Р.: Изоляция страны — политическая, экономическая, транспортная — ещё один мощный вызов. Но в отличие от демографии, здесь можно действовать уже сегодня. ЕС недостаточно объясняет белорусам свои решения — санкции, визовые ограничения. Люди не понимают, «почему это касается их». Нужна коммуникация. Мы с коллегами показали в исследовании: чем больше у людей контактов с ЕС, тем позитивнее их отношение.

Главный вызов на ближайшие 5 лет — сам режим

О.Л.: Если говорить о горизонте пяти лет — что главное?

Л.Р.: Режим остаётся жёстким, нелогичным и действующим «ради процесса»: не «закатать улицу», а «закатать всё». Репрессии стали основной функцией государства. Экономика управляется политическими решениями, не рынком. Из этой точки растут все другие проблемы — демография, утечка мозгов, ухудшение образа будущего, сокращение возможностей. Я когда-то сказала, что свободную Беларусь увидят мои внуки. Тогда это была шутка. Но чем дальше, тем реальнее этот прогноз.

О.Л.: Хватит ли Беларуси устойчивости, чтобы страна прошла через эти вызовы?

Л.Р.: Да. Но только если усиливать то, что ещё даёт надежду — людей, горизонтальные сообщества, диаспору, независимые медиа, культурные проекты — и одновременно работать с тем, что в кризисе: с политической сферой, внешней политикой, институциональными провалами. У Беларуси есть потенциал. Вопрос в том, сможет ли страна этим потенциалом воспользоваться.