Беларусский стартап-сектор начал приобретать системное значение и расширять свой потенциал примерно с 2015 года благодаря стремительному развитию ИКТ-отрасли. Ее доля к 2020 году в ВВП достигла 7.5%, а в совокупной занятости – около 2.5%. Отрасль в целом сформировала в стране слой активного среднего класса, имеющего высокую предпринимательскую ориентацию, либеральные взгляды и довольно принципиальную позицию относительно устоявшегося государственного патернализма. Всё это – несмотря на членство значительной части компаний сектора в Парке высоких технологий (в основном ради налоговых льгот).
Стартапы выступили одним из главных драйверов инноваций для ИКТ-отрасли. Венчурные проекты с беларусскими корнями – такие как Flo, MSQRD, MAPS.ME и PandaDoc – стали примерами “success story”: достигли лидерства в своих нишах, а некоторые – статуса «единорогов». Эти примеры сработали как мотиваторы для других начинающих предпринимателей. Хакатоны, конференции и многочисленные некоммерческие стартап-школы в вузах и школах по всей стране дополнительно подогревали интерес к стартаперству.
Всё это движение довольно резко пошло на спад с осени 2020 – весны 2021 года. Сейчас полноценное развитие стартапов внутри страны крайне затруднено из-за сочетания нескольких факторов:
- уничтожения зарождающейся венчурной инфраструктуры,
- правовой незащищенности,
- бесперспективности фандрейзинга в условиях диктатуры.
Около 90% подававших надежды стартапов покинули страну. Основными факторами эмиграции более 80% фаундеров стартапов стали репрессии против людей, медиа и сообществ после выборов 2020 года. Яркими кейсами стали разгром хаба Imaguru в апреле 2021 года и закрытие главного независимого медиа страны TUT.BY.
Начало войны в Украине в 2022 году при соучастии Беларуси еще больше усугубило ситуацию и стало дополнительным катализатором для релокации.
При этом очевидно, что для локальных инноваций и стартаперства критически важны уехавшие люди, способные мыслить самостоятельно, действовать не по указке и принимать риски (но не ценой свободы), которым необходимы безопасность и доступ к мировым рынкам. Обеспечить перечисленное в условиях санкций и тоталитаризма невозможно.
В конечном счете без этих людей и их, в подавляющем большинстве, европейского видения предпринимательства, предполагающего безопасность и наличие базовых прав и свобод, невозможно ожидать массового появления в Беларуси стартапов и инновационных компаний.
Если рассуждать от обратного, можно сформулировать перечень базовых условий, необходимых для возрождения в стране стартап-драйва и возникновения новых инновационных компаний. Во-первых, очевидно, что страна не должна участвовать в агрессии, не вести войну с собственным народом и демократическими силами. Это позволит, в том числе, избавиться от круговых санкций и чудовищного имиджа в глазах большинства соседей.
Во-вторых, необходимы свободная экономика, прозрачное законодательство, справедливая судебная система и возможность распоряжаться доходами и инвестициями по своему усмотрению. Без перечисленного невозможно представить функционирующую венчурную экосистему. Ведь на компании, стартапы и страну их пребывания смотрят инвесторы и заказчики, которым, как правило, важно в кого инвестировать, у кого приобретать услуги или софт, даже если цена-качество превосходные. А в отсутствие экосистемы невозможно ожидать масштабного роста стартапов. В итоге получаем порочный круг: отсутствие венчурных инвесторов, низкий уровень вложений, меньшая выживаемость, но высокая склонность к релокации стартапов – и так до бесконечности.
Рынок и перспективы локальных инновационных проектов окончательно сузились до СНГ – с зыбкой надеждой на ШОС. Крайне сложно понять из пресс-релизов Парка, как сочетаются в одной логике патернализм, риторика “вы там никому не нужны”, идеи назначения исполкомами руководителей частных структур, запреты на вывод дивидендов для “не своих”, топоры БелАЗа и оптимизм в отношении инноваций и иностранных инвестиций.
Инфраструктура поддержки BY-стартапов внутри страны сегодня также практически полностью разрушена. Некоммерческие инициативы (например, стартап-школы), которые поддерживал USAID, давно закрыты, нередко с уголовной составляющей. Новых центров притяжения и хабов не появилось, возможности и инструменты финансирования стартапов практически отсутствуют, а о результатах свежей венчурной активности ПВТ пока рано судить. Без особых деталей, но с характерной помпой было обещано масштабирование стартап-движения в 12 вузах и создание «фундамента для устойчивого роста национальной стартап-экосистемы». Куда исчезли предыдущие фундамент и рост – не сообщается.
Инфраструктура финансовой поддержки стартапов (венчурные фонды, фонды прямых инвестиций, иные формы частного финансирования) была недостаточно развита и до 2020 года. Ситуация частично компенсировалась нейтральным статусом синего паспорта на Западе и российскими деньгами до 2022 года. Сейчас же рассчитывать на z-инвестиции особенно не приходится: объем классических венчурных сделок в РФ сократился, по разным оценкам, в 10–27 раз по сравнению с 2021 годом. Что касается западных инвестиций, то, находясь в “синеокопалой” физически, а тем более, держа там юрлицо и активы, “рейзить” в Европе и США бессмысленно.
В итоге проявления феномена беларусского венчура сегодня следует искать за пределами страны. В 2026 году беларусские стартаперы – это экономические и политические эмигранты с высшим образованием, высоким потенциалом, развитыми предпринимательскими навыками и уже частично интегрированные в рынок ЕС. Типичный беларусский стартап сегодня – это проект с фаундерами, родившимися в РБ, но живущими в Польше, Литве, Португалии или на Кипре. Они не акцентируют внимание на корнях основателей, а фаундеры одновременно интегрированы в локальную “тусовку” страны нахождения, но при этом сохраняют беларусские связи через профессиональные комьюнити (например, U Hub), зарубежные BY-ивенты, TG-каналы вроде “Ребятам о BY-стартапах” или менторство на платформе XMentor.
Произошли и очевидные изменения в стратегиях уехавших фаундеров по выводу стартапов на рынок. Раньше многие рассматривали Беларусь (часто +РФ) как базовый рынок. Сейчас они нацелены на интеграцию в глобальный рынок. 90% скейлапов начинают с европейского или сразу с североамериканского рынка, подразумевая глубокую адаптацию продукта, продаж и фандрайзинга под западные требования и стандарты. Наиболее популярными сферами развития стартапов с беларусскими корнями вне страны остаются Fintech, HealthTech и SaaS (Software as a Service). Также развиваются AI/ML-продукты и (не совсем венчур) игровые проекты.
Некоторые элементы инфраструктуры для развития беларусских стартапов сегодня также можно найти за пределами Беларуси. Ситуация напоминает фаундерскую: инвесторы в основном релоцировались, будучи участниками протестов и/или владельцами ориентированных на запад бизнесов. Например, бизнес-ангельская сеть AngelsBand была перезапущена лишь в 2024 году в Литве, а ее «ангелы» в подавляющем большинстве разъехались по миру, сократив частоту инвестиций, в большей степени сфокусировавшись на менторстве и поддержке уехавших же фаундеров.
Для ангелов инвестиции в релоцированных беларусских фаундеров – это одновременно и снижение рисков благодаря лучшему пониманию культурного кода, бэкграунда команд, и осознанная поддержка «своих». Капитал как инструмент солидарности в стремлении сохранить и развить потенциал стартап-сообщества в любых условиях.
Стартапы с беларусскими корнями в эмиграции формально остаются беларусскими, частично сохраняя внутренние связи, национально ориентированный найм и иногда преемственность бизнес-культуры. Однако на деле они всё больше становятся западными компаниями, работающими по западным стандартам.
Оценить их пользу для РБ сегодня представляется сложной задачей. Исследователей и исследований беларусского венчура по сути нет, а отделить успехи большей части проектов от новой локации базирования и регистрации становится всё сложнее. С уверенностью можно сказать, что стартап-сообщество в эмиграции – это носители предпринимательского ноу-хау и демократических ценностей. Это качественный человеческий капитал, который в значительной степени утерян Беларусью навсегда. В будущем, однако, инноваторы из диаспор имеют потенциал стать важной частью экономической реконструкции Беларуси в условиях демократии, передать передовой опыт и даже создать некоторое количество рабочих мест в РБ.
